корзину, мне пришлось задать себе кое-какие вопросы. И у меня возникло тревожное ощущение, что ответы мне не придутся по душе. По лестнице я поднимался с дурным предчувствием: Свлад Чьелли! Интуиция, как видишь, меня не подвела. Полагаю, ты не намерен пролить свет на то, каким образом в ванной оказалась лошадь? Что-то мне подсказывает, без тебя там тоже не обошлось.

— Я не могу, — сказал Дирк. — Пока не могу. Хотя меня это тоже очень интересует.

— Еще бы, черт побери! Это интересовало бы тебя куда больше, доведись тебе вытаскивать окаянную лошадь из ванной и спускать по винтовой лестнице в час ночи. Какого дьявола ты здесь делаешь? — устало спросил сержант Джилкс.

— Ищу справедливости, — ответил Дирк.

— Тогда не советую путаться у меня под ногами! — бросил Джилкс. — Что тебе известно о Макдаффе и Вэе?

— О Вэе — ничего такого, что не было бы известно всем и каждому. А с Макдаффом мы вместе учились в Кембридже.

— Ах вот оно что… Опиши его.

— Высокий. Высокий и чересчур худой. И добродушный. Немного похож на жука-богомола, только не на хищного. Такой, знаете ли, приятный и дружелюбный богомол, который вместо охоты на других насекомых занялся теннисом.

Джилкс угрюмо хмыкнул, отвернулся и окинул взглядом комнату. Дирк быстро сунул кассету в карман.

— Кажется, это он, — сказал Джилкс.

— Да, — подтвердил Дирк. — И он совершенно не способен на убийство.

— Это нам решать.

— И разумеется, присяжным.

— Еще чего! Присяжным!

— Хотя, конечно, до этого дело не дойдет, потому что факты задолго до суда покажут, что мой клиент невиновен.

— Твой чертов клиент… Достаточно, Чьелли. Где он?

— Не имею ни малейшего представления.

— Да ладно! Куда же ты будешь выставлять счет?

Дирк пожал плечами.

— Послушай, Чьелли. Я веду обычное расследование убийства и не позволю тебе вмешиваться. Считай, что ты предупрежден. Если испарится хотя бы одна улика, я так тебя отделаю, что своих перестанешь узнавать. А теперь отдай мне кассету и проваливай. — Джилкс протянул руку.

— Какую кассету? — Дирк удивленно захлопал глазами.

Джилкс вздохнул.

— Ты умный человек, Чьелли, этого у тебя не отнять, — сказал он. — Но ты совершаешь обычную ошибку многих умных людей — считаешь остальных дураками. Я отвернулся неспроста. Мне нужно было узнать, зачем ты сюда явился. И оставалось всего лишь повернуться вновь и проверить, чего не хватает. Нас этому обучают. По вторникам после четырех часов занятий бессмысленной жестокостью мы полчаса развиваем наблюдательность.

Дирк спрятал досаду за легкой улыбкой и выудил из кармана кожаного пальто кассету.

— Включай, — приказал Джилкс. — Сейчас посмотрим, что ты хотел от нас утаить.

— Ничего я не хотел утаить, — сказал Дирк, пожав плечами. — Просто хотел сперва сам прослушать.

Он подошел к полке и вставил кассету в магнитофон.

— Не хочешь для начала рассказать, что там?

— Это запись из автоответчика Сьюзан Вэй, — пояснил Дирк. — У Гордона Вэя, по всей видимости, была привычка оставлять длинные…

— Да, знаю. А по утрам его секретарше, бедолаге, приходилось собирать кассеты с его болтологией.

— Так вот. Вполне возможно, что Гордон Вэй вчера вечером звонил из машины и оставил сообщение на этой пленке.

— Понятно. Давай послушаем.

Вежливо кивнув головой, Дирк включил магнитофон.

«Сьюзан, привет. Это Гордон. Еду в коттедж…»

— Коттедж! — саркастически усмехнулся Джилкс.

«Сегодня… э-э-э… четверг, сейчас восемь сорок семь вечера. На дороге туман. Послушай, в выходные я жду американцев…»

Джилкс поднял бровь, посмотрел на часы, сделал запись в блокноте.

У обоих по спине пробежал холодок, когда голос мертвого человека произнес:

«…так можно и насмерть разбиться! А на автоответчике осталось бы мое последнее пожелание…»

Не проронив ни слова, они прослушали сообщение Гордона до конца.

«Вечная проблема с этими учеными — выдвинут одну действительно стоящую идею и ждут, что их будут финансировать до скончания века, а сами вычисляют рельеф собственного пупка… Прости, мне нужно остановиться и закрыть багажник. Я сейчас».

Далее послышался приглушенный стук — трубку бросили на пассажирское сиденье, через несколько секунд открылась дверца автомобиля. На заднем фоне все время играла музыка из акустической системы.

Немного погодя явственно донесся отдаленный двойной выстрел из дробовика.

— Останови кассету, — приказал Джилкс и взглянул на часы. — Прошло три минуты двадцать пять секунд после того, как Вэй назвал точное время — восемь сорок семь. — Он посмотрел на Дирка. — Оставайся здесь. Не двигайся. Ничего не трогай. Я запомнил положение каждой частички в этой комнате и узнаю даже, дышал ты или нет.

Джилкс ловко развернулся и ушел. Дирк слышал, как внизу он обратился к кому-то из своих подчиненных:

— Таккет, немедленно отправляйтесь в офис «Новейших технологий», разузнайте все о телефоне, установленном в автомобиле Гордона Вэя: какой номер, к какой сети подключен…

Дальше Дирк не расслышал.

Он быстро убавил на магнитофоне звук и вновь нажал воспроизведение.

Некоторое время продолжала играть музыка. Дирк в расстройстве барабанил пальцами по столу. Музыка все никак не заканчивалась.

Он ненадолго нажал кнопку перемотки. Опять музыка. Дирк явно что-то искал, но что именно? Это заставило его приостановить поиски.

Он совершенно определенно что-то ищет.

И совершенно определенно не знает что.

От мысли, что он толком не знает, чего добивается, Дирк похолодел. Он медленно оглянулся.

В комнате ни души. По крайней мере Дирк никого не видел. Однако ему был знаком этот пощипывающий кожу холодок, он ненавидел его больше всего на свете.

Дирк грозно прошептал:

— Если кто-нибудь меня слышит, то слушайте! Мой разум — моя сердцевина, и за все, что там происходит, отвечаю я. Другие могут верить во что угодно, а я не стану делать ничего, если четко и ясно не пойму причины, по которой я это делаю. Если вам что-то от меня нужно, так и скажите, но не смейте касаться моего разума!

Его трясло от ярости. Холодок медленно и как-то даже робко отступил и словно удалился из комнаты. Дирк попробовал проследить за ним, но тотчас отвлекся: откуда-то долетел слабый звук, похожий на завывание ветра, — глухой, испуганный, растерянный голос, легкий шепот, но все же он присутствовал, был различим на записи с автоответчика.

«Сьюзан! Сьюзан, помоги! Помоги мне ради всего святого. Сьюзан, я умер…»

Дирк резко развернулся и выключил магнитофон.

— Простите, — прошептал он, — но интересы моего клиента сейчас для меня важнее всего.

Он немного отмотал пленку назад и стер голос и все, что следовало далее. Запись